Екатерина Сигитова (f3) wrote,
Екатерина Сигитова
f3

Моя любимая жена в психушке. Перевод

Волонтёр Галина Леончук закончила перевод очень важной истории, которую многие из вас, наверное, встречали на английском. Целиком история в ЖЖ-шную запись не влезает, поэтому я опубликовала у себя на сайте, а тут дам избранные куски.

...

Когда я впервые увидел свою будущую жену, идущую по кампусу Джорджтауна, я глупо крикнул Buongiourno Principessa! Она была итальянкой – шикарной, и слишком хорошей для меня, но я был бесстрашен и, к тому же, влюбился буквально сразу. Мы жили в одном общежитии для новичков. Ее улыбка была bello come il sole (прекрасна как солнце) – я сразу же немного выучил итальянский, чтобы произвести на неё впечатление – и через месяц мы стали парой. Она заходила ко мне в комнату, чтобы разбудить меня, когда я просыпал занятия; я привязывал розы к её двери. У неё был прекрасный средний балл; у меня был ирокез и лонгборд Sector 9. Мы были в восторге от того, как это потрясающе – ты любишь, и тебе отвечают взаимностью.

Через два года после окончания университета мы поженились, нам было всего по 24 года, многие из наших друзей всё ещё искали свою первую работу. Мы упаковали свои пожитки в общий фургон и сказали водителю: «Езжай в Сан-Франциско. Адрес мы тебе дадим, когда сами будем знать его».

У Джулии был определенный жизненный план: стать директором по маркетингу в компании, связанной с модой, и родить троих детей до 35 лет. Мои цели были менее жёсткими: я хотел заниматься боди-серфингом в волнах Океанского пляжа Сан-Франциско и наслаждаться работой преподавателя истории в старшей школе и тренера по футболу и плаванью. Джулия была собранной и практичной. Моя голова часто была в облаках, если не была погружена в воду. Через несколько лет брака мы заговорили о рождении первого из наших троих детей. К третьей годовщине свадьбы наша пленительная юность трансформировалась в пленительную зрелость. Джулия добилась работы своей мечты.

Именно здесь заканчивается чудесная сказка о любви.

...

Тем не менее, моя жена была больна. Острый психоз, по определению врачей. Она практически постоянно находилась в галлюцинаторном состоянии, захваченная неослабевающей паранойей. В последующие три недели я навещал Джулию каждый вечер, в часы посещения, с 7.00 до 8.30. Она разражалась неразборчивой болтовней о небесах, аду, ангелах и дьяволе. Очень мало из того, что она говорила, имело смысл. Однажды я подошел к комнате Джулии, а она увидела меня и сжалась на кровати, монотонно повторяя: Voglio morire, voglio morire, voglio morire - я хочу умереть, я хочу умереть, я хочу умереть. Сначала она шептала сквозь зубы, потом стала агрессивно вопить: VOGLIO MORIRE, VOGLIO MORIRE, VOGLIO MORIRE!!! Я не уверен, что из этого напугало меня больше: как моя жена желает своей смерти криком или шёпотом.

...

Не существует учебника о том, как пережить психиатрический кризис своей молодой жены. Человека, которого ты любишь, больше нет, его заменил незнакомец – ужасающий и странный. Каждый день я чувствовал во рту горько-сладкий вкус слюны, предвещающей рвоту. Чтобы оставаться вменяемым, я с головой погрузился в работу превосходного мужа психически больной. Я записывал все, что улучшало ситуацию и ухудшало ее. Я заставлял Джулию принимать лекарства согласно предписаниям. Иногда мне приходилось следить, чтобы она их проглотила, затем проверить рот, чтобы убедиться, что она не спрятала таблетки под язык. Все это привело к тому, что мы перестали быть на равных, что расстраивало меня. Как с учениками в школе, я утвердил свою власть над Джулией. Я говорил себе, что я лучше неё знаю, что для неё хорошо. Я думал, что ей следует подчиниться мне и вести себя, как послушный пациент. Конечно, этого не произошло. Психически больные люди редко ведут себя должным образом. И когда я говорил: «Прими таблетки» или «Иди спать», она зло отвечала «Заткнись» или «Уходи».

...

Находясь в очень чувствительном состоянии, я слышал, как Лэйнг говорит: пациенты хорошие. Доктора плохие. Члены семьи портят всё, прислушиваясь к психиатрам и становясь неуклюжими соучастниками психиатрического преступления. И я был таким сообщником, я принуждал Джулию принимать лекарства против её желания, что отдаляло её от меня, делало несчастной, несообразительной и подавляло её мысли. С моей же точки зрения, эти же лекарства позволяли Джулии оставаться в живых, делая всё остальное второстепенным. Я никогда не сомневался в правильности своих мотивов. С самого начала я взял на себя роль скромного опекуна Джулии – не святого, но уж точно парня, действующего на стороне добра. Лэйнг заставлял меня чувствовать себя мучителем.

...

Позвольте мне показать вам такой сценарий: всего несколько месяцев назад Джулия расписывала мебель в полночь. Она обычно рано ложится спать, через час или два после того, как уложит Джонаса. Сон важен, и она об этом знает. Я предложил ей идти спать.

– Но мне весело, – сказала Джулия.
– Хорошо, – сказал я. – Но уже полночь. Иди спать.
– Нет, – сказала она.
– Ты же понимаешь, как это выглядит? – сказал я.
– О чём ты говоришь?
– Я не говорю, что ты в мании, но внешне это выглядит как одержимость. Рисовать всю ночь, чувствовать себя полной энергии…
– Как ты смеешь мне указывать, что делать? Перестань управлять моей жизнью! Ты не самый главный! – Джулия взорвалась.


...

Нам многое ещё предстоит решить, и большинство этих вопросов ужасно сложны. Джулия все еще хочет иметь троих детей до того, как ей исполнится 35. Я заинтересован в том, чтобы избежать третьей госпитализации. И когда мы пытаемся запланировать обсуждения этих тем, мы знаем, что, фактически, заранее создаём пространство для ссоры. Однако, я верю в эти разговоры, потому что когда мы сидим вместе и обсуждаем дозировку лекарств, или срок для беременности, или риски принятия лития во время беременности, мы, по существу, говорим: «Я люблю тебя». Я могу сказать: «Я думаю, ты торопишься», но подтекст будет «Я хочу, чтобы ты была здорова и счастлива, хочу провести свою жизнь с тобой. Я хочу услышать, в чём ты со мной не согласна, касательно самых личных вещей, чтобы мы были вместе». А Джулия может сказать: «Оставь мне больше пространства», но в ее сердце это звучит как «Я ценю то, что ты сделал для меня, и я поддерживаю тебя во всём, что ты делаешь, давай всё исправим».



Tags: волонтёры, особые потребности, перевод, психические болезни, самопомощь

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 195 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →