Екатерина Сигитова (f3) wrote,
Екатерина Сигитова
f3

Categories:

"Я жалею, что родила детей"

Моему сыну Стюарту было 5 дней, когда ко мне пришло осознание, поразившее меня подобно физическому удару: рождение ребенка было самой большой ошибкой в моей жизни.


Даже сейчас, 33 года спустя, я все еще вижу эту картинку: Стюарт спит в своей кроватке. Его нужно кормить, но он еще не проснулся. Я слышу, как он ворочается, но, глядя в его круглое лицо на границе сна и бодрствования, я не чувствую никакой связи с ним. Никакого прилива материнской привязанности. Я чувствую себя полностью отстраненной от этого чужака, который вторгся в мою устоявшуюся семейную жизнь и безвозвратно изменил ее к худшему.

Мне было 22, когда я родила Стюарта, спокойного и послушного ребенка. Поэтому нет, мои чувства не были вызваны усталостью, послеродовой депрессией или мимолетным периодом послеродового уныния. Все просто – я всегда ненавидела саму идею материнства. В тот момент еще теплящаяся надежда, что материнство вылечит мою антипатию, улетучилась. Помню, я спрашивала себя: «Он правда мой?» Без преувеличения, он мог быть чьим угодно ребенком. Если бы в тот момент добрый незнакомец предложил мне его усыновить, я бы не возражала. Тем не менее, я не желала вреда Стюарту и изо всех сил заботилась о нем. И всё же, я знаю, что без детей моя жизнь была бы намного более счастливой и состоявшейся.

Через 2 года и 4 месяца после рождения Стюарта, я родила свою дочь Джоу. То, что я родила второго ребенка, несмотря на мое отвращение к детям, может показаться странным, но я считаю, что иметь единственного ребенка – очень эгоистично. Я чувствовала к ней такое же безразличие, как и к Стюарту, но я знала, что буду заботиться о Джоу в полную меру своих возможностей и полюблю ее так же, как со временем полюбила сына. Однако, я боялась ее зависимости от меня; жалела времени, потраченного на нее, и того, что оба моих ребенка, как паразиты, продолжают потреблять меня, не давая ничего осмысленного взамен.




Когда бы я ни говорила друзьям, что я жалею о том, что у меня есть дети, они в изумлении открывали рот: «Ты что, это не может быть всерьёз?!» Но, конечно, я не шутила. Некоторым моя жизнь до рождения детей может показаться однообразной, и, по правде говоря, работа машинисткой не слишком похожа на построение карьеры. Так что вы можете подумать: ну и где здесь большая жертва? Но больше всего в своей жизни я ценила собственное время: чтобы размышлять, читать, наслаждаться собственным обществом и душевным покоем. И внезапно эти покой и уединение исчезли. Два маленьких чужака вторглись в мое пространство. И мой покой ко мне так и не вернулся.

Я не знаю, почему чувствую то, что чувствую. У меня четверо братьев и сестёр, мы росли в счастливой семье с любящими родителями. Отец служил в армии; мама, с которой он познакомился во время командировки в Германии, вырастила нас в Уэст-Мидлендс. Мы с мамой были близки; даже во взрослом возрасте я могла положиться на нее. Мое детство было счастливым и обычным. Как большинство девочек, я играла в куклы. Однако, не припомню, чтобы я когда-нибудь хотела, чтобы эти игры в дочки-матери воплотились в реальность.

Знаю, найдутся миллионы людей, которые посчитают меня гнусной, хладнокровной и бессердечной, но я также верю, что найдутся и такие, которые втайне чувствуют то же, что и я. Я просто честна – некоторые могут утверждать, что жестоко честна - и признаю свои настоящие чувства. Этим я нарушила, казалось бы, незыблемый закон природы. Какая же мать пожалеет о том, что у нее есть дети?


Я никогда не скрывала правду от своего мужа Тони, которому сейчас 62. Сразу же после того, как мы приняли решение провести оставшуюся жизнь вместе, я призналась, что не хочу заводить семью. Мы любили друг друга с детства. Когда мы встретились, мне было 12, ему 16: он был моей первой и единственной любовью. Мне было 19, когда я шла к алтарю: радостная невеста, в ожидании счастливой жизни с мужчиной, которого я обожала. Но даже тогда я знала, что дети станут камнем преткновения. Тони хотел четырех детей. Я не хотела ни одного. Мы обсудили этот вопрос и, по-моему, он посчитал, что я передумаю. Мне кажется, он полагал, что потребность стать матерью овладеет мной по мере того, как мои подруги обзаводятся детьми. Я же надеялась, что он передумает.

После свадьбы мы купили дом с тремя спальнями в Ковентри, который остаётся нашим домом и сегодня. Тони вкладывался в своё увлечение - спорт, мои же интересы были более замкнутыми. Я любила вязать, заниматься шитьем и читать, вступила в клуб книголюбов. Тони и тогда, и сейчас работал модельщиком в автомобилестроении. Я была машинисткой в офисе телекоммуникационной компании.

Через несколько лет после свадьбы Тони начал спрашивать меня, осталось ли мое нежелание иметь детей таким же непреклонным. В конце концов, я уступила, потому что любила его и считала нечестным лишать его возможности стать отцом. Однако, я выдвинула условия: я точно знала, что если у меня будут дети, я буду воспитывать их сама без помощи бабушек и нянь, хотя это может показаться нелогичным в свете моих собственных чувств. Это не было искуплением чувства вины, потому что я не чувствовала вины. Просто, раз уж я их привела в этот мир, я должна сделать для них все возможное.

Я не понимаю матерей, настаивающих на том, что они хотят детей – особенно те, которые годами лечатся от бесплодия – а затем после родов мчатся обратно на работу при первой же возможности, доверяя незнакомцам ответственную работу по уходу за детьми. Зачем вообще рожать детей, если ты не хочешь или не можешь себе позволить их воспитывать? И зачем притворяться, что ты их хочешь, если у тебя нет намерения их воспитывать? По-моему, это лицемерие намного более разрушительно и менее доступно для понимания, чем мое признание о том, что моя жизнь была бы лучше без детей.

И в этом, возможно, вся суть: я бы не смогла взять на себя роль матери и выполнять ее вполсилы. В отличие от других так называемых мам, я долго думала о своей ответственности, как матери. Мне кажется, если бы другие женщины тоже так делали, прежде чем необдуманно броситься с головой в материнство, они разделили бы мои сомнения. Я четко знала, что ребенок будет посягать на мою независимость и высасывать финансы. По мере приближения даты родов, я не испытывала никакого волнения. У меня не было желания заполнить детскую игрушками, я не читала книг по воспитанию и не обменивалась опытом с друзьями. Я наслаждалась последними месяцами моей свободы.



У нас с Тони крепкий брак – даже спустя 37 лет – и я не боялась, что ребенок повлияет на наши супружеские отношения. Конечно, мы поддерживали активную и полноценную сексуальную жизнь и ходили на свидания каждую пятницу, когда с детьми сидели родители Тони. Однако, я чувствовала посягательство этого маленького существа на мою независимость.

Итак, в мае 1979 года родился Стюарт, с синим лицом из-за обвития пуповиной. Другие матери сошли бы с ума от тревоги, я же оставалась спокойной, когда врачи унесли его. Я отправила Тони обратно на работу, а сама провела следующие 4 часа в ожидании, но без малейших опасений. На самом деле, я совсем не думала о Стюарте, пока Тони не вернулся с работы и не спросил, где ребенок. С ним, конечно, все было в порядке, и когда его принесли обратно в палату, я не почувствовала в своем сердце того, что должны чувствовать все молодые матери. Вместо этого я сидела с кружкой чая и уныло думала: «Что же я наделала!»

Вернувшись домой, я решила кормить грудью. Я знала, что так будет лучше для Стюарта, и я считаю, что каждая мать должна делать именно так. Но даже во время этого интимного процесса неуловимая связь между нами не сформировалась. Стюарт ел жадно, каждые два часа. Казалось, он прочно присоединился ко мне, но близость грудного младенца не будила во мне материнских чувств. Я никогда не хотела причинить вред Стюарту – я желала ему процветания и успеха. Без сомнения, я со временем полюбила его, и сейчас люблю. Но я всегда жалела, что он у меня есть. Я сказала об этом Тони, но даже если его это задело, он этого не показал. Он просто сказал: «Ну что ж, а сейчас он уже с нами. Мы ничего не можем с этим сделать. Тебе просто придётся справиться с этим так хорошо, как только получится».

И я сделала именно так. Я считаю, что была хорошей матерью, однако, не была ослеплена любовью. Когда Стюарту было 3 недели, я впервые взяла его в коляске по магазинам, вместе с нашим рыжим сеттером Эмбер. Возле булочной я привязала собаку к коляске и оставила Стюарта вместе с Эмбер снаружи, пока покупала хлеб и пирожные. Только дойдя домой, заварив себе чай и начав есть пирожное, я поняла, что чего-то не хватает. Не было собаки, выпрашивающей лакомый кусочек. И первой моей мыслью было: «Где Эмбер?» Прежде всего, я заметила отсутствие собаки, и только потом вспомнила, что оставила Стюарта у магазина. И даже потом я не была взволнована. Я просто позвонила булочнику, чтобы убедиться, что Стюарт и собака всё ещё на улице, а потом забрала их и вернулась домой.

В детской больнице мамы сравнивали вес своих детей и хвастались их достижениями, но я даже близко не интересовалась такими незначительными вещами, поэтому в больницу сходила только однажды. Когда люди заглядывали в коляску Стюарта поворковать с ним и говорили, что он прелестный малыш, я думала: «Это неправда». Он не был красивым.

Тем временем, Тони блестяще выполнял обязанности отца. Он помогал мне с пеленками, купал Стюарта, когда мы куда-то ходили, и именно к папе сын шел за утешением после падения. Когда Стюарту было полтора года, мы запланировали второго ребенка, которого я обещала родить. Однако в этот раз я не так ужасалась перспективе снова стать матерью, как было прежде. Когда в августе 1981 родилась Джоу, я помню, с какой радостью Тони и его семья встретили новость, что у меня родилась девочка. Я не разделяла их ликования. Но снова ничего поделать было нельзя, только взять на себя «работу» по её выращиванию. Я прилежно выполняла свою работу, но именно Тони был страстным и бурно выражающим свои чувства отцом. Он любил детей до умопомрачения, и как только они достаточно подросли, взял их с собой в спортивный клуб, где Стюарт стал успешным футболистом. Джоу тоже увязалась с ними, и мы даже подшучивали над тем, что она просила отца идти с ней, когда шла в туалет.



Мы завели такой порядок, чтобы я занималась домом, а Тони, когда не был на работе, присматривал за детьми. И я ревностно охраняла свое время, свободное от детей. В летних отпусках у нас с Тони были четко определенные роли. Я не присматривала за детьми, если он был рядом. Поэтому когда они играли в футбол, с увлечением следили за Гран-При или смотрели гольф, я пряталась в летнем домике и погружалась в чтение хорошей книги. Другие мамы носились вокруг своих детей как курицы с отрезанными головами, а в нашей семье эту роль взял на себя Тони.

У нас было много моментов счастья; я делала все, что должна делать хорошая мать. У нас были пляжные выходные на острове Уайт; были бесконечные спортивные соревнования, в которых дети блистали. Я уверена, они согласятся с тем, что всегда чувствовали себя счастливыми и защищёнными. Я вовсе не проводила каждый день в сожалениях о том, что у меня есть дети; я больше чувствовала гнёт своей ответственности перед ними. Маленькие дети не дают вам быть спонтанными; любой выход из дома превращается в экспедицию. И если вы серьезно относитесь к родительству, вы всегда ставите нужды детей выше своих.  Рождение детей погружает вас в состояние бесконечных финансовых и эмоциональных трат, с очень маленькой отдачей, либо вовсе без нее. Это подвергает ваш брак ужасному давлению и выматывает. И эта «работа» никогда не заканчивается. Так что я знаю, что моя жизнь с Тони была бы намного счастливее, не такой сложной, и более беззаботной без детей.

Я не думаю, что Стюарт и Джоу чувствовали какую-то холодность с моей стороны, хотя однажды Джоу сказала: «Мама, ты никогда не говоришь, что любишь меня». Это было правдой, я не говорила. Но я уверила Джоу, что на самом деле люблю ее. Она и Стюарт просто приняли тот факт, что я не демонстративна в проявлениях чувств.

Они выросли, так же как и я, в хорошо адаптированных взрослых. Стюарту 33, он работает супервайзером в сфере проектирования телекоммуникаций. Он женат на Лизе, 37 лет, которая работает супервайзером в банке, у них двое прекрасных детей. Но прежде чем объявить мне, что он станет отцом, Стюарт спросил, хочу ли я стать бабушкой. Я достаточно решительно отказалась: не хотела потратить свою вновь обретенную свободу, превратившись в няню на годы. Мои спорные взгляды не шокировали его. Он всегда знал, что я прямолинейна; он также знал, что если у меня будут внуки, я засучу рукава, примусь выполнять обязанности бабушки и вполне справлюсь с ними.

Джоу, которой сейчас 31 год, разделяет мои убеждения касательно материнства: она никогда не хотела детей - возможно, мои взгляды повлияли на неё. Её беда в том, что восемь лет назад у нее начал развиваться множественный склероз, и ей пришлось оставить работу шеф-повара. Теперь она прикована к постели и живет со мной и Тони. Я ее круглосуточная сиделка, и если бы я могла взять её болезнь себе, я бы с радостью это сделала. Она знает, что я готова сделать все, чтобы уменьшить ее страдания, и буду заботиться о ней, пока могу это делать. Сейчас мне 57, и по мере приближения моей старости дочь становится более зависима от меня, чем когда-либо. При этом я готова отрезать себе руку, если ей или Стюарту это понадобится.

Возможно, в этом и заключается парадокс. Я добросовестная и заботливая мать – и, возможно, если бы я не была такой, я бы меньше жалела о том, что у меня есть дети.

Автор - Isabella Dutton, оригинал тут. Перевод Галины Леончук




Tags: дочки-матери, перевод, принимайте себя три раза в день
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 118 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Recent Posts from This Journal